Сэм, семнадцати лет, шагала по горной тропе рядом с отцом и его приятелем. Воздух был свеж, а вокруг расстилались склоны, покрытые соснами. Сначала всё казалось простым — тяжёлые рюкзаки, приглушённый смех, усталость в ногах после долгого подъёма.
Но постепенно в разговорах мужчин стала проскальзывать напряжённость. Короткие паузы, взгляды в сторону, фразы, обрезанные на полуслове. Сэм ловила отрывистые реплики о деньгах, о каком-то старом договоре, который кто-то не сдержал. Её отец говорил тише, сжав челюсть, а его друг жестикулировал резче обычного.
К вечеру неловкость повисла в воздухе плотнее горного тумана. У костра, когда друг отца вдруг резко засмеялся над её воспоминанием из детства — тем, что она рассказывала только отцу, — Сэм почувствовала, как земля уходит из-под ног. Это была её история, её доверие, переданное одним человеком другому без спроса.
Она смотрела на отца, ожидая, что он вмешается, что скажет что-то. Но он лишь потупил взгляд, покрутив в руках кружку. В этот момент рухнуло что-то большее, чем просто мирный поход. Та хрупкая надежда, что эта вылазка всё исправит, что они снова станут близки, как раньше, дала трещину. Горы вокруг были огромны и безмолвны, а внутри у неё росло холодное понимание: некоторые границы, однажды нарушенные, уже не восстановить.